olshansky

Растрогавшись при прощании, Акулина Яковлевна благодарила за возвращенное ей здоровье, то же самое заявила Анна Афанасьевна и жена Ивана Александровича. Уже поздней осенью был назначен день отъезда. Прибыли подводы, мы на них уложились. Еще раз бросили свой прощальный взор назад и с глубоким вздохом прощались с прибывшими Тимофеевыми и бурятами Тумурами. В Чите мы пробыли очень немного, выехали на волах. Обратной дороги до Верхнеудин-ска описывать не буду, упомяну только, что трудом польских рук была построена дорога через Яблоневые горы.В Верхнеудинске произошел случай, могущий иметь грозные последствия: о нем должен подробно упомянуть, предваряя его следующим рассказом.В 1867 году, осенью, бешеный волк в ночную пору ворвался в деревню Бальзыну, покусал собак, лошадей, свиней и несколько человек, среди них кузнеца Филимона.

Я расспрашивал Шишилова о жилищных условиях на побережье Байкала. Он поведал, что недалеко от Лиственичной в Никольской сдается вилла на Ангаре, кроме того, в Голоустной можно найти квартиру у знакомого Шишилова, наконец, в Култуке, в деревне, расположенной на самом южном конце Байкала, есть жилой дом, где была фабрика Пермякина изделий "Ляпис-лазури", или голубого камня. Дом этот сегодня стоит пустой, никем не занят и он советует поселиться в нем для исследования фауны Байкала. Я решил ходатайствовать о разрешении поселиться на Байкале. Распрощавшись с Шишиловым, мы отправились на баржах в Иркутск. Прибыли к тому же зданию, к бывшей расчетной палате, откуда нас в 1865 году увозили на каторгу.

Разговор оживленный, относящийся преимущественно к нашим самым близким делам. Там я познакомился с очень симпатичной супругой Александра Оскерки, прибывшей из Литвы, повенчались они в Усолье. Познакомился затем еще с двумя молодыми барышнями из Литвы - одна была невестой д-ра Пекарского — п. Ивашкевич, другая ее родственница, молодая и прекрасная п. Воеводская, та последняя была свободна, иногда добивались ее благосклонности, но она выбрала себе Свиду, известного в то время в Иркутске под названием "Душка доктор Свиду", но он был к ней равнодушен, на родине у него была невеста.Я узнал Иваньского — политического ссыльного. Вечер, проведенный у Бнинских, был для меня приятен. Здесь я встретил много прежних, давно не виденных знакомых, а именно Оскерко, Обуховича, Валицкого и т.

Пуцилло - молодой человек симпатичной наружности, подтверждал рассказы Ломоносова о медведях, а также о бедности фауны низших животных. "Целыми часами, - говорил он, — мы плавали на лодках вдоль берега Байкала до устья речки Слюдянки, ловили сеткой и всегда напрасно". Чекановский, обращаясь ко мне, сказал: "Вот видишь, ты не хотел верить, а здесь имеешь доказательство, что рыбы байкальские кормятся илом". "Но однако, - сказал я, — верить этому не могу". Был также поднят вопрос о голомянках. Ломоносов решительно утверждал, что они гибнут от газов, выделяющихся со дна озера. Эта гипотеза Георги. Я сделал замечание, что этому не верю.Вообще, я - Фома неверующий, должен сам проверить, чтобы поверить.

Прозрачность образцов самок, найденных нами у поверхности воды, заставила меня высказать мнение, что эта форма пелагическая. Последующая добыча многочисленных молодых экземпляров вместе с илом со дна озера свидетельствует, что они пребывают и на дне. Черная окраска глаз у всех исследуемых экземпляров является очевидным доводом, что эта форма не глубинная. Будущим исследователям остается много для выяснения. Появление ее поздней осенью на поверхности Байкала одновременно с голомянкой дает повод к заключению, что оба эти явления между собой тесно связаны Улов драгой летом на всем пространстве песчаных побережий показал, что летом она там не пребывает.Я посвятил этой форме длинное воспоминание признавая ее наравне с голомянкой наиболее интересным видом байкальской фауны.

Проект Куликовского не был выполнен. В каждый выход к проруби я тянул за собой саночки, на которых помещался мелкий деревянный сосуд с теплой водой комнатной температуры, посуда сверху накрывалась деревянной крышкой, а к тому же еще заслонялась войлоком. В этом случае помещалось сразу 10 бутылок так называемых оподельковых больших, каждая с номером проруби, которую мы в этот день собирались осматривать. Все бутылки были защищены мешочками из тонкого войлока.Вытянув марлевые цилиндры из данной проруби, мы быстро, при помощи пинцетов выбирали все живое в соответствующую бутылку, наполненную водой, закрывали ее пробкой, на марлю натягивали мешочек и клали в сосуд с водой. За один день мы не могли осмотреть более десяти прорубей.

С приходом Коссовского и Богуславского предметом разговора стали местные новости, самой важной была для меня, что скоро закроется перевоз через Ангару, следовательно, нужно спешить с отъездом в Култук. Получив это известие, я сообщил, что у нас почти все готово, нет только больших саней, чтобы упаковать на них мелочи и товары, какие должны мы взять с собой, Годлевскому кто-то из наших обещал одолжить."Если дело в санях, - сказал Пуцилло. - то могу Вам предложить, у моего брата есть такие сани, можно даже привязать к ним будку. В этот момент они брату не нужны". Я поблагодарил сердечно и просил, чтобы сани завезли во двор бывшей Казенной палаты, откуда мы выедем в Култук. При этом просил Коссовского написать письмо начальнику станции Золотницкому.

Приведя несколько оригинальных случаев и рассказав один из них, я пожелал, чтобы художник повторил его со всякими подробностями, великолепно украшавшими это происшествие. Оно было мне памятно как с научной стороны, так и потому, что чуть не утонули Вроньский и его лошадь.Это случилось в июле 1868 года. Я просил жителей деревень Дарасун, Бальзыни и Тыргитуй сообщать мне о найденных гнездах птиц, не трогая яиц и самого гнезда. Часто, получив такое известие, я отправлялся на место, осматривал гнездо, забирал яйца и хранил их в вате в жестяной коробке. Неделю до этого девушки Кругловы косили луг в долине, называемой "подушка Круглова", на речке, название которой не помню, быстрой и глубокой, впадающей с правой стороны в реку Тур.

При этом объеме работ, который мы должны выполнить, помощь нам необходима. Деятельность Ксенжопольского была очень полезной. Без его помощи нам пришлось бы тратить много времени на хозяйство, он выручал нас. Мы все получали готовым. Его купеческие способности нас удивляли, он умел приспособиться к местным условиям и вел торговлю, благодаря крупным кредитам, полученным по ходатайству д-ра Лаговского и д-ра Шьви-яы Я выехал в Иркутск с целью купить лошадь. За посредничеством Кетлинского ссыльный поляк продал мне лошадь с упряжью и сани за 35 рублей серебром. Хозяин вырастил эту лошадь от жеребенка и назвал Рыжкой. Мы назвали ее именем бывшего хозяина - Анцыпы. Умственные качества лошади я подробно описал в дневнике под заглавием "О Сибири и Камчатке", часть 1 "Путешествие из Варшавы на Камчатку".

Потом я расспрашивал о животных, водящихся возле берегов."Летом много "жингаров" - это маленькие рыбки, они служат пищей для людей, дети собирают их для свиней и собак". На вопрос, чем питаются "жингары" - он не задумываясь ответил: "Бокоплавками, а этих много-много на всем побережье". Когда я начал расспрашивать, один ли бывает вид жингаров или несколько, он ответил, что дети различают несколько видов, а именно: жингар простой, статский жингар, черногривка, пузатка. Все же он не знает, правильно ли это различие. Когда хозяйка вышла из избы, я предложил Семену отстреливать для меня хищных птиц маленькими пульками. Я буду ему платить за штуку по условленной цене: за мелкого ястреба - полрубля, за более крупного, например Мышелова, Кане - по рублю, за орла - по два рубля.